ГоловнаСуспільствоЖиття

Вожді смертні, держава вічна

Мы тайно лелеем то, от чего публично отрекаемся. В первую очередь это касается политиков. Когда в России появился предсказанный Жозефом де Местром Пугачев с университетским образованием – Ленин, революция, вдохновленная им, была в значительной мере «русским бунтом, бессмысленным и беспощадным».

Мы – оттуда, из прошлого. Мы не могли не унаследовать революционное двуличие и безразличие к человеческой крови. Формально уйдя от разрушительной идеологии диких, малограмотных революционных матросов, ставших советскими «красными профессорами», мы легко вводим в парламентские кресла их потомков, профессиональных гуманистов, не интересующихся конкретными судьбами своих сограждан, а только человечеством в целом.

Фото: Укринформ

Но мы не одиноки в своей лжи и в своей неискренности. В своё время известному американскому физику Роберту Оппенгеймеру в комиссии по расследованию антиамериканской деятельности был задан вопрос: что вы ставите выше – лояльность по отношению к отечеству или лояльность по отношению к человечеству? Нечто подобное пережили и мы в 1991 и в 1992 годах, когда специальная комиссия, состоящая исключительно из доверенных патриотов, определяла, кто из бывших советских офицеров достоин продолжать воинскую службу в армии уже независимой Украины. Глава этой комиссии, свежеиспеченный генерал, просил меня придумать такую семинарскую программу, после обучения в которой все участники выходили бы стопроцентными патриотами!

Вожди смертны, государство вечно. Такие слова записал в своём эдикте по поводу смерти Германика убивший его Тиберий. Во время императорства Тиберия был возвращен к исполнению закон об оскорблении величия римского народа. По новой его редакции в качестве преступления стало рассматриваться любое выражение непочтительности по отношению к … императору! Тогда же, в стремительно удаляющейся от нас древности во 2-ом веке нашей эры император и философ-стоик Марк Аврелий излил свою душу в искренней книге «Наедине с собой». Результатом этой книги-исповеди было то, что размышления об ответственности человека перед нравственным долгом перестали быть государственным преступлением.

Вряд ли кто-нибудь из наших политиков и обслуживающих их политологов читает труды Корнелия Тацита и комментарии к ним. А он заслужил, чтобы через две тысячи лет мы раскрыли эти книги, испытывая к Тациту чувство почтительной благодарности. Хотя бы для того, чтобы вслушаться в слова из его «Анналов»: «Тогда еще сохранялись следы умиравшей свободы».

Знаю, досужие слова, досужие мысли. На фоне непрекращающейся обнаженной простоты в украинском парламенте. Бесстыдной и отталкивающей простоты. А им бы, живущим в смартфонах совсем не украинского происхождения, заучить слова прусского короля Фридриха Великого: «Перед судом должны говорить только законы, а властитель должен молчать». Как и мысль Беды Достопочтенного, жившего в 8-ом веке: «Мудрый должен быть терпелив. Излишняя пылкость и дерзость в словах ему не пристали».

Позволю себе закончить эти рефлексии таким утверждением. Разумеется, бездоказательным и, даже, смешным. Человека преследует зло, в котором он не раскаялся. И его догоняет то добро, которое он ранее совершил.

Семен ГлузманСемен Глузман, диссидент, психиатр
Читайте головні новини LB.ua в соціальних мережах Facebook і Twitter