ГоловнаСуспільствоЖиття

Страшні парадокси війни

Иногда мы забываем, что в России у нас есть друзья. Много друзей. Разумеется, президент Путин к этим людям не относится. Как и премьер-министр Медведев. Помнить это необходимо. В ином случае возможно зачерстветь в ненависти.

Фото: epitafii.ru

Известный российский журналист Анна Политковская была нашим другом. Её убили 13 лет тому назад. Грубо, откровенно, почти не таясь. Заказчики до сих пор не найдены. Но это не только российская ситуация. У нас, в гораздо более продвинутой в сторону европейской демократии Украине также достаточно много нераскрытых заказных убийств. И это также необходимо помнить.

Я не был лично знаком с Анной Политковской. Общался по телефону. Однажды она обратилась ко мне с необычной просьбой: оценить с точки зрения психиатрии состояние полковника Буданова, изнасиловавшего и убившего чеченскую девушку. Его тогда российские власти намеревались спрятать от наказания в психиатрической больнице.

Я отказался. Предложив Анне нескольких московских профессоров, с которым относился с доверием. Анна ответила горько и грустно, не скрывая своих эмоций. Она ко всем к ним уже обращалась, все категорически отказались. Кто-то прямо сказал – боюсь. Кто-то нашел удобные маски всё того же страха.

Узнав это, я согласился. Анна прислала необходимые документы, двое моих коллег, опытный судебный психиатр и не менее опытный судебный психолог, написали своё мнение. Со своим коротким предисловием я передал текст в Москву. Вскоре Анны не стало. Убили.

Она была настоящим журналистом. Вероятно, она знала вкус страха. Но преодолевала его. Не уверен, что с горькой судьбой российского журналиста Анны Политковской знакомят студентов, готовящихся быть журналистами. Как и с судьбой украинского журналиста Валерия Марченко. А следовало бы.

Сегодня у нас война. Писатели и журналисты всегда сопровождают войну. Анна Политковская сопровождала внутреннюю российскую войну. Она писала о ней. Даже так: она кричала о ней! Её голос слышал цивилизованный мир, но – не Россия. Наша война отличается, здесь присутствует внешний враг, завоеватель.

Можно по-разному реагировать на войну и оккупацию. Во время второй мировой войны советский писатель Илья Эренбург громко призывал: «Хочешь жить – убей немца!» Он был искренним, несмотря на свою столь же искреннюю любовь к немецкой классической литературе. Французский писатель Альбер Камю, убежденный антинацист, реагировал иначе. Он откликнулся на оккупацию Франции и постоянно льющуюся кровь «Письмами к немецкому другу». Он объяснил себе и миру необходимость сопротивления нацистскому злу. Это была высокая литература, сопровождавшая французское Сопротивление.

13 лет с нами нет Анны Политковской. Да, с нами. Потому что вселенский клуб разума, добра и терпимости не делит людей по этническим и религиозным признакам. В отличие от клуба зла и ненависти. Мы догадываемся, кто заказал смерть Анны. Все мы, и в России, и в Украине, и во Франции.

Она, россиянка (урожденная Мазепа…) требовала уголовного наказания насильнику и убийце Буданову. Защищала память и честь убитой чеченской девушки. И была казнена в Москве по приказу «оттуда»… Страшные парадоксы войны.

Семен ГлузманСемен Глузман, диссидент, психиатр
Читайте головні новини LB.ua в соціальних мережах Facebook і Twitter