ГоловнаСуспільствоЖиття

Небезгрішні реформатори

Мораль кардинально отличается от права, однако их сходство состоит в том, что они оба предполагают способность суждения. И хотя мораль и право не всегда совпадают своими полями, они – близки, родственны. Начну с того, что жесткое недовольство населения Украины состоянием дел в судебной системе является нравственной, не опирающейся на конкретное знание эмоционально детерминируемой категорией.

Фото: Макс Левин

Объяснюсь проще. Очевиднее. Социологи диагностируют недоверие украинцев к работе судебного корпуса. Это так. И этот социологический диагноз подтвержден неоднократно. Подтвержден и неоднократно опубликован. Но никогда, ни один социолог не поставил перед опрашиваемыми такие вопросы: «Имели ли вы лично или ваши близкие непосредственный контакт с судьями в гражданском, уголовном или хозяйственном процессах?» и «Живет ли рядом с вами, в вашем доме или по соседству судья?» Понимаю, мои формулы несовершенны, профессиональный социолог может сформулировать эти и подобные вопросы лучше.

Смысл моих вопросов в том, чтобы выяснить, не является ли регистрируемое социологами резко негативное отношение к судьям, частично внушенным украинскими политиками и масс-медиа. В конце концов, существуют и честные, нравственно ориентированные судьи, живущие в скромных многоквартирных домах и не имеющие «хатынки» на берегу Женевского озера. Много ли таких? Не знаю. Но они есть. Несколько лет тому назад я присутствовал при том, как немолодая судья, волнуясь и торопясь (по-видимому, боясь собственной, не согласованной «выше» смелости) выпустила из клетки человека, бездоказательно обвиненного в убийстве и проведшего в наших следственных изоляторах четыре года. Ей открыто угрожал молодой прокурор, здесь же, в зале суда, в присутствии свидетелей…

Система больна, это не вызывает сомнений. Тяжело больна. Но происходящее сегодня вокруг этой системы, почему-то называемое политиками судебной реформой, лично меня очень тревожит. Потому что именно они, политики и высшие администраторы страны десятилетиями вмешивались в отправление судьями Закона, давили или подкупали этих же судей. Это они, унаследовав от СССР «телефонное право», творчески развивали его.

Сегодня они, небожители, погрязшие в грехе лжи и коррупции, назначили себя хранителями морали. Они, ни разу в своей жизни не покаявшиеся, обещают нам осуществить судебную реформу.

Если все без исключения судьи безнравственны и коррумпированы, прав был тиран Сталин, изгоняя из Крыма всех без исключения представителей «народов-предателей» (не только крымских татар), включая вернувшихся с фронта заслуженных орденоносцев. Понятие коллективной вины заставляет нас забыть, что за любыми преступлениями стоят действия конкретных людей. В данном случае, не только судей, но и тех высших администраторов, которые жестко заказывали вынесение неправосудных решений.

Зло – банально. В одежде красивой лжи, в невыполненных обещаниях ожидаемых перемен, в сокрытии «некрасивой» правды. Мы, совсем небезгрешные граждане Украины, регулярно приводящие во власть худших своих сограждан, далеко не всегда способные к публичному (а не умозрительному) сопротивлению злу, почему-то хотим услышать правду о внутренней грязи своей профессиональной деятельности от героя-судьи. От героя, потому что правда в нашей протодемократической стране зачастую наказуема.

Очень, очень давно Жан-Поль Марат, романтик и революционный деятель (частое сочетание) в своем «Плане уголовного законодательства» записал: «Покарать преступника, не нарушая справедливости, это значит обуздать злых, защитить невинных, избавить слабых от притеснения, вырвать меч из рук тирании, поддержать порядок в обществе и обеспечить спокойствие его членов». Романтик, вступающий в политику, как правило, живет недолго. Вот и Марат погиб от незаконной и несправедливой кары.

Наши реформаторы будут жить долго. Поскольку они – далеко не романтики.

Семен ГлузманСемен Глузман, диссидент, психиатр
Читайте головні новини LB.ua в соціальних мережах Facebook і Twitter